Жила Екатерина с матерью и старшим братом Михаилом. Отец умер, когда ей исполнилось 6 лет. В 1939 году проводили брата на срочную службу в Красную Армию, а в 1941 грянула Великая Отечественная война. Е.И.Беляева оказалась на оккупированной гитлеровцами территории.
Записанные воспоминания Екатерины Иосифовны – оставшиеся живые строки переносят нас в годы Великой Отечественной войны, невольно начинаешь чувствовать себя очевидцем описанных событий.
«…Мы стоим, всматриваемся в запылённые, готовые к встрече с врагом лица бойцов, а пехота идёт и идёт через нашу деревню. И чувство тревоги, что в сердце вместе с войной пришло, отступило на какой-то миг. Но как только рассеялась пыль за колонной и дорога замолчала, мне стало страшно. Значит враг рядом. Где? Что же делать? Как быть? И я поняла, что не смогу вот так в стороне стоять и смотреть, как мимо идут на бой с врагом мои сверстники.
Стоял июль. Весна 41-го была поздняя и холодная. И теперь солнце щедро расплачивалось с природой. Согретая земля цвела. Урожай ждали небывалый: лён, гречиха - любо глянуть. А рожь - стеной стоит, человека прячет.
Через несколько дней в нашей деревне были немцы. А где же наши? И назад они не шли... Сердце сжалось. Уцелевшие в том жестоком бою солдаты пробирались к своим в одиночку, по двое, по трое. Шли глухими дорогами, скрывались в лесах, создавали партизанские отряды, вступая в смертельные схватки с настигавшим их врагом, искали убежища в крестьянских семьях. Вот тогда пришёл в наш дом Николай Лукин - назвался мужем моим - иначе нельзя было - посторонних вылавливали и уничтожали. Он принёс с собой винтовку, сумку с патронами, две гранаты и бинокль - всё это мы спрятали в доме под печкой, а пулемёт и боеприпасы Николай укрыл в лесу. Он жил у нас, присматривался к людям, старался войти в доверие к полицейскому Павлу Соловьяненкову, а тот зверь прикинулся своим и следил за каждым его шагом.
Секретарём волости был учитель Антонов Емельян. Он был связан с партизанами, помогал солдатам, выходившим из окружения, прописал у нас Николая. Полицейский дознался об этом и донёс фашистам. 20-го февраля 1942 года в деревне Русское фашисты схватили Антонова и сразу приехали к нам за Николаем. Двое фашистов с криками вскочили в хату, а Павел стал на пороге и загородил выход. Дома была я одна, мать на деревню ушла, Николай в лесу задержался, только соседка у нас сидела. Фашисты поставили меня к стенке, дуло к сердцу, стали допрашивать. Стою, в руках тряпку держу - пол я мыла, когда ворвались они. С тряпки вода течёт и с меня тоже... Слышу - кричат:
- Партизаны где? Где Николай?
А я ничего не понимаю, в глазах темно и в мыслях пусто... Вдруг вспомнилось только, как год назад Павел в сваты приходил, любит, говорил. Мать мне:
- Смотри, Катя, сама решай. Только недоброе у него сердце.
Не лежала моя душа к нему, не пошла я за него замуж, затаил он зло, лютует теперь.
- Не знаю, - говорю, - далеко не бывает, тут рядом где-то… у соседей…
Озверели. Прикладами рамы выколотили, на подоконники тресту навалили и подожгли. Сами кинулись сломя голову по соседям Николая искать.
Всё вдруг огнём тронулось, затрещала треста, забрызгала клочьями, дымом застелило. Я под печку, схватила сумку с патронами, не помню, как из полымя выскочила и бегом за деревню к лесу. А каратели пошарили по домам, не нашли, поняли, что обманула, и за мной. Была я уже в лесу, когда погоню услышала, с краю лес редкий, кусты больше. Хочу быстрей, а сама на месте топчусь, с места не стронусь, ноги вдруг подкосились. Зима снежная была, сугробы, барахтаюсь в снегу, не могу встать, платок сбился с головы, лежу без дыхания, поправить боюсь. Потом узнала , что лошади у них распряглись, а то не удалось бы мне уйти от них. Темнеть стало. Слышу - едут... Проехали... Долго куролесили, искали, взад-вперёд гоняли, я так и лежала в снегу, пока волосы мои куском льда ни взялись. Окоченевшая, еле выбралась и дошла до деревни Бедня, а соседи решили, что сгорела под печкой, иначе нашли бы меня каратели.
Наутро каратели учинили зверскую расправу над Антоновым. Они привязали его за ноги к лошади и волоком тащили от Ховратовки до Будища. Голова его дробыхала по дороге. Подъезжая к деревне, остановились около дубков, что росли у дороги, и там чинили расправу. Была бы та же участь и Николаю, окажись он тогда дома.
Из Бедни пошла в Бабичёвку к Анастасии Прудниковой, у неё были связи с партизанами, это она переодела Николая в гражданскую одежду, когда выходил он из окружения. Анастасия спрятала и меня. Я скрывалась у неё под полом десять дней. Неожиданно пришёл Николай. Он догадался, что я ушла в Бабичёвку к его знакомой. Мы договорились уйти в лес к партизанам. На другой день нарядилась старухой, на глаза платок натянула и пошла. На развилке дорог показалась подвода. Ездовой правил лошадью, а двое лежали на санях в развалку. Я узнала полицая Павла, по спине забегали мурашки, свернула на боковую дорогу - едут за мной. В висках стучит, иду не оборачиваюсь, на лес смотрю... Прощаюсь… Не узнали, проехали. Оглянулась: как красиво кругом - лес, небо, солнце тихое, снег блестит, мягкий, только снежки лепить. Взяла комок, откусила, покатился холодок к сердцу, ещё, ещё разок. Будто легче стало, и я быстрей пошла.
Встретились мы с Николаем в деревне Бедня в доме учительницы начальной школы. Она обогрела нас, покормила, собрала в дорогу, и мы пошли в лес. Вместе сражались в 5-ой Воргинской партизанской бригаде имени Сергея Лазо до освобождения Смоленщины. Николай по первости пулемётчиком был, а потом взводом командовал. Я была рядовым бойцом. Всё делала. В разведку ходила в расположение немецких частей: считала орудия, машины, проверяла засады, стояла на посту, варила, стирала, ходила за ранеными. Однажды пришлось нам с Машей вдвоём остаться на базе. Все партизаны ушли на задание. В лагере остались только раненые и часовые, охранявшие лагерь. Лагерь большой, часовые не на всех подступах стоят. Боязно. Ели глухо шумят, мы вслушиваемся в лес и тревожимся при каждом звуке. Наша тревога оказалась не напрасной. Предатель, минуя посты, привёл в лагерь фашистов. У них была цель взять нас живыми. К счастью, издали заметил их часовой и успел нас предупредить. Мы с Машей вынесли раненых, перетащили их через ров, спрятались в кустах, дальше идти было опасно, фашисты носились уже по лагерю, они могли нас увидеть. В это время партизаны возвращались с задания. Фашистам уйти не удалось. Мы были спасены. После этого нас одних в лагере не оставляли. Мы уходили вместе с бригадой, на какие бы трудные операции она ни шла. Погибнуть в бою не боялись. Страшно было попасть к врагу.
От местного населения мы узнали, что полицейские вылавливают окруженцев и сдают их карателям. Нашей группе было поручено уничтожить полицейских. Мы устроились у дороги в засаде. Полицейский вёл пятерых окруженцев, связанных за руки между собой. У меня был наган. Я выстрелила в полицейского, но когда открыла глаза, увидела, что он целится в меня. Промахнулась. Я же закрыла глаза, когда стреляла - это был мой первый выстрел в человека. Николай опередил полицая, тот грохнулся плашмя, там и остался. Мы развязали товарищам руки и взяли их с собой в отряд. В другой раз выследили полицейского на лугу. Под его досмотром люди ремонтировали мост через ручей. Мы залегли в кустах. Ждём. Стрелять нельзя. Кругом свои. Поторопился Николай, не выдержал. Выстрел его был неточным, полицейского ранило в руку. Его увезли в больницу, но с одной рукой он не нужен был фашистам и на его место взяли другого.
Была я в бою и на станции Понятовка. В подштанниках ночью выскакивали фашисты из хат, застигнутые врасплох партизанами. Станция была выведена из строя, уничтожено много фашистов.
Слышно стало по округе о партизанах. У населения настроение поднималось. Напуганные фашисты стали охотиться за партизанами. Над лесом летали самолёты, стягивались карательные отряды. Разведав расположение лагеря, карательные отряды, вооружённые артиллерией и танками, в сопровождении самолётов двинулись в наступление. Самолёты бомбили территорию лагеря и стреляли разрывными пулями.
Мы с Машей были в лесу. Послышались непривычные звуки. Маша спросила:
- Что это лёд трещит?
В воздухе рвались разрывные пули. Маша не услышала ответа: пуля попала в грудь. Не приходя в сознание, она умерла через два часа.
Каратели старались нас окружить. Бой шёл целый день. Партизаны перебили много фашистов, наши потери были совсем малые. У нас оказались выгодные позиции, мы били их из-за укрытий. Каратели же вынуждены были идти на нас в открытую. Но несмотря на наш успех в первый день боя, оставаться нам в лагере дальше было нельзя. Силы неравные. Фашисты стягивали карательные отряды из соседних районов, они могли нас окружить.
У нас был очень удобный лагерь, партизаны любовно называли его "наш Сталинград". Жалко было его оставлять, но другого выхода не нашлось и ночью мы ушли. Шли болотами, чащобами, вброд реки переходили. Более двух недель петляли мы по лесу, обводя противника. Фашисты обосновались в нашем лагере и били орудиями по лесу, методически прочёсывая весь лес по квадратам.
Трудно нам пришлось. Продуктов не было, костры развести нельзя. Мы ели сырую муку, мох, ёжиков, конину. Передвигались только ночью. Похолодало. Начались заморозки. Однажды по команде "в укрытие" я легла под повозку, а отбоя не услышала, бригада бесшумно снялась. Фашисты могли быть на каждом шагу. В кустах что-то зашумело. Я испугалась, но оказалось, что это тоже отставшие. Обрадовалась, что не одна, и мы побежали вдогонку бригаде. Второпях оступилась с тропы и набрала в сапоги воды. Так и шла до привала. Догнали мы бригаду, остановились на отдых. Я очень устала и забыла, что ноги у меня мокрые. Наутро идти не смогла. Трое суток несли меня товарищи на носилках. Но как бы трудно ни было мне, я была рада, что не вижу в глаза фашистов, что я вместе с теми, кто бьёт врага.
Много на счету у нашей бригады славных дел. Своими действиями мы наносили урон врагу, вынуждали его держать войска в тылу.
Это была наша помощь фронту…»
Вернулась Екатерина Иосифовна в родную деревню Мастище только после соединения партизанского отряда с частями Красной Армии осенью 1943 года. Несколько лет Е.И.Беляева трудилась в полеводстве, а потом переехала в Шумячи, где работала на производстве. Когда вышла на пенсию, устроилась уборщицей в Шумячский хозмаг. Своим добросовестным отношением к порученному делу она сумела завоевать уважение коллектива райпо.
Статью подготовила Александра Лукина.
Были использованы материалы из фондов Шумячского художественно-краеведческого музея.
