На перекрёстках памяти

До войны

  До войны большая, многодетная  семья Евтиха Терентьева жила хорошо, сытно. Добротный дом, живность, огород. Всё с толком, по - хозяйски.

В доме заправляла жена Евтиха - Анастасия Филипповна, - женщина волевая, властная, работящая. Успевала и детей присмотреть, и по хозяйству вертелась с утра до ночи. Евтих был отменным сапожником. Со всех дворов несли ему обувь для ремонта. Это ремесло тоже было источником дохода  семьи. Во время коллективизации Терентьевы со своим хозяйством вступили в колхоз. Трудились честно, добросовестно.

Немцы в деревне

  ... Люди занимались обычными делами. Мальчишки строили шалаши из веток, девчонки играли в дочки - матери, непоседливые малыши скакали по деревенским улицам верхом на деревянных палках, представляя себя красноармейцами. Кто - то из ребят нарушил эту идиллию испуганным криком: "Немцы. Немцы идут!". Детвора тут же как воробушки облепили прясло и,  открыв рты, смотрели, как по большаку двигалась боевая техника и шли немецкие солдаты, громко переговариваясь на своём языке.

  Там, среди деревенских детей, на пряслах, сидела и Агаша Терентьева. Ей в ту пору шёл 15 - й год. Она с любопытством рассматривала странных "пришельцев" и ей казались смешными и их форма с крестами, и их речь...

  Но вскоре стало ясно, что это не шутки. Война - это страшно. Начисто исчезли детские беззаботность и весёлость. Потекли томительные дни, похожие друг на друга. Ушли защищать Родину отец Агафьи Евтих Иванович и старший брат Павел. Ушли из Ховратовки мужики, которые могли держать в руках оружие. В деревне к приходу немцев остались только женщины, дети и старики. Люди почувствовали себя брошенными, осиротевшими.

  В деревне немцы установили  свой порядок. Назначили старосту, который обязан был следить, чтобы сельчане отбывали трудовую повинность, составляли списки молодёжи, которых планировали угнать в Германию. Немцы чувствовали себя как дома. Хозяева многих изб ютились в землянках, зато фашисты вольготно расположились в чужих домах. Со смехом носились по дворам за очумевшими курами, крича во всю глотку: "Матка, матка, яйка давай, млеко". Потом на краю деревни раздавался визг недобитой свиньи, которую тащили на огонь. "Арийцам" требовалось калорийное питание. И они об этом частенько напоминали жителям деревни.

  Однажды немец наведался в дом, где жила семья Агафьи. Матери с младшими детьми дома не было, Агаша онемела от ужаса, когда в дом ввалился фашист. Он уставился своими блеклыми глазами на девчонку и какое - то время молча созерцал. "Что - то будет", - пронеслось в голове Агафьи. Она стала пятиться от него в глубь хаты, но он не тронул её, потребовал съестное. Агаша быстренько собрала в корзинку яиц и трясущимися от страха руками отдала немцу. Тот ушёл, но страху девочка натерпелась.

  Вскоре  немцы всех подростков  стали  сгонять для выполнения  трудовой повинности: на расчистку дорог, укрепления шоссейных обочин, восстановления взлётной полосы на Шумовском аэродроме. Среди них была и Агафья.  Работали днями напролёт, полуголодные...

  Когда по деревне прокатился слух, что немцы собирают молодёжь для отправки в Германию в рабство, людей охватила паника. Бедные матери прибегали к различным уловкам, стараясь уберечь своих детей. Некоторые женщины мазали своим дочерям лица сажей, надевали на них ветхое тряпьё и приказывали ходить, сутулясь, чтобы немцы думали, что это старушки. Агафья какое - то время скрывалась  в лесу, чтобы не попасть в число угнанных, потом девочку надёжно спрятали у себя соседи.

Освобождение

  ... После освобождения все сельские жители с головой окунулись в работу: нужно было  восстановить всё, что уничтожил враг. Поднимали зябь. Лошадей не было. Пахали дедовским методом: соху таскали по очереди женщины, подростки, старики.

  Вскоре новое известие. Молодёжь мобилизовали в Смоленск на восстановительные работы рельсовых путей железнодорожного полотна на линии Смоленск - Орша. Вот и Агафья собрала свой узелок в дорогу...

  Во время восстановительных работ жили в землянках, палатках. Работали не покладая рук с утра до ночи, без выходных и отпусков. Всё время хотелось есть. Основной пищей была брюква, крапива, а на горячее - постная баланда. Холод, голод, грязь. Одолевали вши. Вся одежда износилась до лохмотьев. Агафье пришлось последнюю ветхую юбчонку зашить так, чтобы получились шаровары. Так было удобнее работать.

  ... Измождённая тяжёлым трудом и недоеданием, Агафья возвращалась домой, на Родину. Шла пешком из самого Смоленска. Зима, снег по пояс, мороз трещит, а она идёт. Домой,  домой, домой. В худых валенках, в рваном тулупчике... Домой.

 В дороге встретилась телега с торфом, которую едва тащила уставшая лошадка. Мужик, управлявший лошадью, любезно предложил подвезти девушку. Доехали до Даньково. И снова пешком. Несколько раз в дороге посчастливилось встретить добрых людей, которые и пускали переночевать, и отогревали, и кормили. И она дошла.

   Агафья Евтиховна Ломонова из поколения тех людей, у которых не было лучшего в жизни - настоящего детства и счастливой, беззаботной  юности. Поэтому эти люди живут так, будто каждый день может стать последним. Это они отстроили разрушенный  войной мир заново, чтобы подарить его своим детям, внукам и правнукам.

 - А сегодня, - говорит Агафья Евтиховна, -  чего же не жить?! Всё для этого есть. Нужно только не растерять то, что было нажито непосильным трудом, не разрушить,  не допустить новой войны. Этого я боюсь больше всего.

                                                                                             Ольга Дёмичева