Но родители одинаково любили обеих дочерей. А Надя всем сердцем любила свою Вальку, свою озорную и непослушную сестренку. Закончив среднюю школу, Надя с первого раза поступила в медицинский институт. Училась прилежно. К тому времени мамы уже не было в живых, она умерла, не дожив до 50 лет. Отец один поднимал младшую дочь, а Надя, чтобы выжить самой и отцу помочь, подрабатывала нянечкой в больнице. Днем – учеба, вечером – работа. Поначалу хотела бросить учебу и ехать домой, но отец строго сказал: «Учись Надька, а я справлюсь».
По стопам старшей сестры решила пойти и Валентина. Поступить в мединститут не удалось, но зато в медучилище поступила легко. Сестры жили вдвоем на квартире. Надя помогала Вале с учебой. Она уже закончила учебное заведение и год отработала в поликлинике. Туда же, на практику, устроила и Валентину. Как и в детстве, старшая опекала младшую: лучший кусок ей, обновку ей. Надя не замечала, вернее, не хотела замечать, что сестренка принимала ее заботу, как должное, ничего не давая взамен. «Повзрослеет, поймет, станет добрее», - тешила себя этой мыслью Надя.
Вскоре не стало отца. Перед смертью он позвал дочерей и дал им последнее напутствие: «Берегите друг друга, не бросайте в трудную минуту, Валюшка, жалей Надежду». Это отцовское напутствие слово в слово вспомнила Валентина, стоя у могилы Надежды, умершей на руках у чужих людей, в чужом казенном доме, не оплаканная единственной родной душой.
Таковы превратности судьбы, что Надя не создала свою семью, посвятив жизнь младшей сестре и ее детям. Помогала встать на ноги племянникам, выхаживала сестру, когда та тяжело заболела.
Надежда была хорошим врачом. Ее любили и уважали в коллективе. После оформления на пенсию она продолжала работать, она была востребована, ее ценили. Двадцать лет после пенсии отработала женщина в больнице, и с чистой совестью ушла на заслуженный отдых. На свои сбережения Надежда купила сестре трехкомнатную квартиру, чтобы ее семье жилось комфортно, а сама ютилась в маленькой комнатке в коммуналке. Пока еще была в силе, за помощью ни к кому не обращалась. Но однажды поспешила, поскользнулась на улице, упала и сломала ногу. Сестра Валя только развела руками: «Ничем помочь тебе не могу,» - сказала она, навестив Надю в больнице.
Органы социальной службы оформили одинокую пожилую женщину в дом престарелых. Комнату сестры с ее согласия Валя продала. Надю не навещала, ссылаясь на занятость и другие причины.
Но на похороны приехала. Сестра за время пребывания в доме престарелых скопила некоторую сумму денег и завещала передать их Валентине. Даже перед смертью она думала о своей младшей сестре.
Промозглый мартовский ветер пробирал до костей, но Валя не ощущала холода. Казалось, что заледенело все внутри. Стоя у могилы сестры, она почувствовала такое одиночество и пустоту, что стало страшно от этих ощущений. Там, в глубине могильного холмика, в гробу, лежала ее родная сестра, которую она предала, которую не прижала к своей груди перед последним ее вздохом, у которой не попросила прощения за все нанесенные обиды. Перед взором Валентины прошла вся их жизнь с детства до старости. Какой же короткой оказалась эта жизнь. Как же не хватает ей сейчас Надежды, ее мудрых и добрых советов, к которым Валентина, увы, не всегда прислушивалась. Как же не будет хватать ей теперь задушевных разговоров с сестрой, от которых Валентина отмахивалась, едва Надежда заводила беседу.
Почему так случилось? Почему я не жалела ее, свою старшую, заботливую сестру? Онемевшие от холода губы повторяли и повторяли вопросы, на которые не было ответов.
И вдруг откуда-то, словно из поднебесья, донесся голос покойного отца «Жалей ее, жалей ее…» Ветер выхватил кусками это слово, от которого оставалось только «…лей, …лей. Некого уже жалеть, поздно… «А завтра ведь 8 Марта», - промелькнуло в голове у Валентины. – Обычно в этот день Надежда приходила к сестре с подарками, целовала в щечку, желала всего-всего…
А в ответ – ничего.
«Прости меня, Надя, прости», - прошептала Валя.
А в ответ – тишина…!
Людмила Бондарева.
