Рекламный баннер 900x60px top
ВалютаДатазнач.изм.
USD 28.07 73.85 -0.2509
EUR 28.07 86.99 -0.3252
Архив номеров

Память сердца

2016-01-15

Один из них – это Саулов Филипп Васильевич. Его давно уже нет в живых, но на нашем деревенском кладбище есть его могила, где в изголовье стоит покосившийся памятник с красной звездой, вырезанной из дерева. Когда я жила на родине, то со своими детьми ухаживала за этой могилой, но после переезда на новое место жительства бывать в родных местах доводится редко по разного рода обстоятельствам, и могила все больше приходит в запустение и от этого больно на душе. Родных Филиппа Васильевича в нашей деревне не осталось и мало уже кто что-либо знает о нем, поэтому, оставаясь в долгу перед этим человеком,  хочу восполнить этот пробел.

Мне было всего пять лет, но я хорошо помню его: невысокого роста, худощавый, на вид лет пятидесяти – пятидесяти трех, уже начавший седеть, умный пытливый взгляд… Но начну обо всем по порядку.

У нас в Надейковичах было одно историческое здание (к сожалению, проданное и вывезенное в 90-е годы за пределы района), известное тем, что это была самая старая постройка тогда еще в селе Надейковичи. Вначале на этом месте находился штаб Полоцкого пехотного полка (перевезен из Штаб-Загустина во времена создания Аракчеевских военных поселений), а гораздо позже  было построено здание Надейковичской волости, крытое красной черепицей, давшей ему в обиходе жителей название «Красный дом». В годы оккупации Смоленщины гитлеровскими захватчиками в этом здании находилась немецкая комендатура.  Я уже училась в третьем классе,  мы играли возле этого дома в прятки и обнаружили на стене прибитую  круглую дюралевую пластину с фашистской свастикой, орлом  посредине и надписью по окружности пластины на немецком языке: «Дойче комендатурен». Потом эту пластину кто-то сорвал, и она долго валялась на земле недалеко от большого крыльца этого дома. При освобождении деревни  Надейковичи  от фашистов 27 сентября 1943 года в деревне часть домов сгорела, в том числе и дом моей бабушки, Сырниковой Марии Яковлевны, который находился напротив. Во многих деревенских домах были соломенные крыши, и, отступая, гитлеровцы подожгли их зажигательными пулями. Но Красный дом не пострадал, поэтому, когда стала налаживаться жизнь нашего края, в том числе и нашей деревни, здание бывшей комендатуры отдали  под общежитие для семей учителей Надейковичской средней школы. А поскольку моя мама Сырникова Анастасия Антоновна родилась в Надейковичах, закончила Надейковичскую школу, в 1945 году поступила и в 1949 году окончила Смоленский государственный педагогический институт имени К.Маркса, то она была направлена на работу в свою деревенскую школу, где не хватало многих учителей. Когда мама вышла замуж, молодой семье выделили комнату в учительском общежитии в Красном доме. Потом появились на свет мы: в 1951 году брат Александр (умер в возрасте 6 месяцев от тяжелой формы воспаления легких), в 1952 году – второй брат Александр (живет в городе Киеве) и в 1953-м  - я, Таисия. Вот через стенку с нами  жила чета Сауловых:  Филипп Васильевич и его жена Мария Вильгельмовна. Они были направлены к нам на работу. Саулов Ф.В. был, насколько я помню по его рассказам, военфельдшером, а его жена преподавала немецкий язык в старших классах Надейковичской средней школы. Она была выше мужа ростом, сухощавая, стройная, с неизменной куксой на затылке. Ходила всегда в черной юбке и белой блузке. Детей у них не было (а может, и были, но к родителям не наведывались), поэтому они любили возиться со мной и частенько зазывали меня к себе в гости. Мне тогда было уже 5 лет, и я до сих пор все отчетливо помню.

В большой комнате Сауловых  между окон стояла большая этажерка с книгами по медицине, справа у стены  стояла этажерка чуть поменьше, на ней находились книги на немецком языке и тетради учеников Марии Вильгельмовны. К ним у меня доступа не было, зато медицинские книги я перелистывала в неделю по несколько раз и уже знала, из каких органов состоит человеческое тело, знала названия многих болезней, какие препараты назначают при колите, ангине, высоком и низком давлении и других заболеваниях. Как ни странно, мне это тогда было очень интересно, и даже отец почему-то тогда решил, что в будущем я обязательно стану доктором (что не сбылось – прости меня, папа, потому что уже тогда я мечтала стать учителем, и мечта моя сбылась, я стала им!). Слева у стены стояла большая деревянная самодельная кровать (делал кто-то из местных мастеровых), посредине – большой круглый стол на четырех толстых ногах-столбах. На стене, против входа, висел настенный шкафчик с тремя полочками. На одной полочке неизменно стояла ваза с пряниками для гостей, и, видимо, стояли они так уже довольно долго, потому что когда меня угощали ими, я не могла откусить от них ни крошки: они были так крепки, что любым из них можно было, наверное, забивать гвозди. Так было потому, что чета Сауловых была просто загружена делами и им некогда было даже подумать о том, что пряники уже давно засохли и их пора поменять. Я делала вид, что рада угощению, но пряники не выбрасывала, складывала их дома в большую коробку – коллекционировала. Помню, что насобирала 42 таких пряника и потом скормила их бегавшим около нашего дома голодным, бездомным собакам, потому что очень  жалко было этих животных.

 Хорошо помню рассказы Филиппа Васильевича о том, как он лечил раненых бойцов. Однажды во время операции бойца с тяжелым ранением живота в расположение полевого госпиталя ворвались фашисты. Один с автоматом в руках забежал в палатку  и неожиданно для себя увидел шагнувшего к нему человека в белом халате с поднятым, зажатым в руке, скальпелем и таким решительным видом, что гитлеровец, не произведя ни единого выстрела, быстро ретировался. А тут и наши подоспели, выбили фашистов. Он вспоминал о том, что не единожды сдавал кровь для раненых, а потом еще и стоял со своим другом-хирургом у операционного стола по несколько часов без отдыха, стоял и чуть не падал от слабости и еще шутил при этом, что у него теперь чуть ли не полстраны кровной родни. Я слушала его рассказы, затаив дыхание. Мне, маленькой девчонке, было интересно общаться с этими людьми, ставшими для меня почти родными.    

   И когда эта семья жила уже в Красном доме, к Филиппу Васильевичу  часто обращались за медицинской помощью простые деревенские люди, и он никогда никому не отказывал, даже если чувствовал себя неважно. В таких случаях говорил Марии Вильгельмовне: «Ничего, Мариша, вот вернусь и отлежусь, все пройдет, я ведь знаю». Мария Вильгельмовна ему не перечила, лишь старалась потеплее укутать его шею. Она была строгой, требовательной учительницей. Я поняла это, когда она по собственной инициативе решила заняться со мной изучением немецкого языка. Мои родители против не были, и совершенно бесплатные занятия начались. Вначале мне очень не хотелось учить, как я заявила отцу, «язык фрицев», но Мария Вильгельмовна не отстала даже тогда, когда отец пересказал ей содержание нашего с ним разговора. Когда мама велела им что-то отнести, передать, я стучала им в дверь, и она, каким-то непонятным, своим чутьем угадывая, что под дверью именно я, по-немецки спрашивала: «Кто здесь?» и не открывала до тех пор, пока я не отвечала ей тоже по-немецки: «Дас ист Тася». Потом мне это даже понравилось. К моему  сожалению, через некоторое время мы переехали жить в построенный свой дом, и наши занятия прекратились. После ухода на пенсию Сауловы по-прежнему жили в Красном доме до самой смерти Филиппа Васильевича. Я в это время уже училась в Смоленске, а когда приехала домой, то узнала, что Марию Вильгельмовну забрали в какой-то дом престарелых, но в какой, никто не знал… А у меня и в школе, и в техникуме, и в институте по немецкому языку всегда были только отличные оценки, и заслуга в этом, в первую очередь, Марии Вильгельмовны. А благодаря военфельдшеру Саулову Филиппу Васильевичу уже с детских лет я усвоила, что нет на свете ничего дороже человеческой жизни и человеческого участия в ней.

Второй герой моих воспоминаний – подполковник юридической службы в отставке Васильков Петр Александрович, уроженец  д. Надейковичи. Учился в Надейковичской школе, стал военным юристом.  В этом промежутке времени достоверных сведений о Петре Александровиче у меня, к великому сожалению, нет. Я знаю о нем с того периода, когда он сыграл в жизни моей мамы важную роль. По сути дела, он помог ей выжить после тяжелой операции. Моя мама Сырникова Анастасия Антоновна в 1945 году поступила на физико-математическое отделение  Смоленского педагогического института. Это было тяжелое послевоенное время, когда перебивались с мякины на лебеду и сныть, да еще налоги государству платить надо было.  Время было голодное.

Тяжело было и студентам. Добираться домой в Надейковичи на каникулы или по какой-то другой необходимости приходилось поездом до города Кричева,  а там  25 км пешком. Редко когда удавалось попутно с кем-то подъехать до белорусской деревни Лобковичи, где была лодочная переправа через реку Сож. В тот весенний день, когда мама сошла с поезда в Кричеве и отправилась по дороге домой, ей не повезло: попутчиков не было, подъехать не довелось, а день был очень ветреный и холодный. Пока добралась до дома, совсем продрогла, едва не слегла. Но занятия пропускать не захотела, хотя можно было, училась она без троек, да и четверок было всего четыре, вернулась через день обратно.  На занятиях, когда после первой пары стали переходить в другую аудиторию, мама потеряла сознание и упала прямо в коридоре. Вызвали скорую помощь и маму  увезли в больницу, где Асю (так звали маму в институте) быстро обследовали и поставили страшный диагноз: церебральный менингит. К тому же нигде, даже в соседних больницах, не оказалось так нужной на тот момент крови ее группы… Но медики не растерялись. По городскому радио вскоре объявили, что для спасения жизни студентки пединститута из деревни Надейковичи Шумячского района необходима кровь редкой группы. Кто имеет такую группу и готов стать донором, немедленно должен явиться в больницу по такому-то адресу. Это сообщение и услышал земляк из Надейкович Васильков Петр Александрович. Он хорошо знал родителей мамы, Сырниковых Марию Яковлевну и Антона Илларионовича, и знал ее саму еще девчушкой. Петр Александрович поспешил в больницу. Кровь у него не взяли: группа не подошла, но он был там все долгих четыре часа, пока шла операция.  Этот добрый человек ежедневно сам (или, если не получалось, присылал жену) навещал ее, приносил то кусочек сахарину, то яблоко, то нужные лекарства, а когда маму выписали и она вернулась в общежитие, Васильковы приносили ей то домашнего борща, то кусок настоящего, без мякины, хлеба. Мама рассказывала, что она стеснялась, стыдилась брать угощения, но Петр Александрович и его жена были неумолимы.

 Вот тогда мама из его рассказа и узнала, что он – военный юрист, работал тогда в Смоленске, входил в состав областного военного трибунала, судившего фашистских преступников за зверства и злодеяния на нашей земле. На нынешнем проспекте Гагарина, на его левой стороне (если ехать в направлении областной больницы) стоял целый ряд виселиц для них, и после вынесения приговоров там и вешали фашистов. Многие смоляне ходили смотреть на эти казни и никто не жалел кровавых палачей. Потом связь между Петром Александровичем, его женой Анастасией  и Сырниковой Анастасией оборвалась. Но мама помнила всю жизнь и была благодарна этим людям за свое спасение, как благодарны им и мы, ее дети, внуки и правнуки. Но мама не из тех, кто сдается при первой неудаче. Почти двадцать лет она разыскивала Петра Александровича и наконец-то нашла! Я помню, сколько было тогда радости, каким счастьем светились мамины глаза! Она пригласила его наведаться в родные места. Петр Александрович два раза приезжал в Надейковичи и был у нас в гостях вместе с женой Анастасией Георгиевной. Как оказалось, Васильков Петр Александрович давно демобилизовался, вышел на пенсию и проживал тогда в Белоруссии, в городе Гомеле на улице Жукова, д. 2, кв. 55. Потом были несколько лет переписки, прервавшейся через три года после маминой смерти. Петр Александрович вместе с женой вели  в Гомеле большую патриотическую работу с молодежью, о них неоднократно писали в газете «Гомельская правда». Тогда ему было уже  восемьдесят лет (он родился в 1913 году). Этот человек внес свою лепту и в оснащение школьного музея Надейковичской средней школы, у истоков основания которого стояла та самая Ася. По его заказу был изготовлен стенд «Они защищали Родину», к которому он собственноручно печатал аннотации к фотографиям  ветеранов и участников Великой Отечественной войны. Затем он сам привез его в школу, выступил перед учениками нашей школы, а на память оставил школе кассету с пленкой, где было записано его поздравление землякам  с 9 Мая (мы его включали у обелиска  для ветеранов, участников войны и жителей села, присутствующих на митинге). В подарок Петр Александрович оставил несколько книг по воспитательной работе с детьми. Его заслуга в патриотическом воспитании наших учеников неоценима. В 1985 году он был награжден орденом Отечественной войны 2 степени (это сведения из электронного банка документов «Подвиг народа»).  Были у него и другие награды.  Благодарная память об этом человеке будет жить в моем сердце до самой  смерти…

Т.И.Фадеева, библиотекарь

 Вежниковской сельской библиотеки

 

1467

Оставить сообщение:

Рекламный баннер 900x60px bottom