Рекламный баннер 900x60px top
ВалютаДатазнач.изм.
USD 10.04 77.17 0.0646
EUR 10.04 91.78 0.1617
Архив номеров

К 70-летию снятия блокады Ленинграда

2014-02-07

Маленькая Катя жила с мамой в пятиэтажном старинном доме на Васильевском острове на Малом проспекте в коммунальной квартире. Этот район часто подвергался бомбежке: неподалеку – Дворцовая площадь,  Эрмитаж, Ростральные башни и другие  памятники истории и архитектуры. В большой, некогда многосемейной, квартире девочка Катя жила вдвоем с мамой. Соседи по коммуналке эвакуировались еще в начале войны, а одинокая старушка, жившая в комнате напротив, умерла. Катя оставалась в доме одна, мама работала в госпитале санитаркой, бывало, что задерживалась на работе, по нескольку дней не приходила домой. Пока еще оставались продукты от мирного времени, жизнь казалась не такой  уж и тяжелой. Но все когда-то  кончается. Начался голод. Уходя на работу, мама оставляла дочке на день  небольшой кусочек хлеба и две вареных картофелины.

 Баба Катя вспоминает, как от холода и  голода леденело внутри, все время  хотелось спать. Зарывшись под одеяла и под все, чем можно было укрыться, девочка полуспала, полубодрствовала. Однажды мама долго не приходила  домой. Катя уже и счет дням  потеряла, она не знала, что думать, что делать. Только спустя время она узнала, что у мамы случился приступ аппендицита, ее прооперировали, она была в тяжелом состоянии. Когда мамина знакомая женщина пришла проведать Катю, ее не оказалось дома. Ослабевшая от голода, девочка вышла из квартиры, оставив ее открытой. Еле передвигая ноги, она брела, сама не зная куда. Несколько раз спотыкаясь, падала в сугроб. Прохожие поднимали ее, о чем-то спрашивали, но, не дождавшись ответа, шли дальше.

«Только бы найти маму, а потом…, - одна и та же мысль вертелась в голове», - вспоминает баба Катя. Смерть воспринималась как нечто обыденное, как избавление от голода и холода. Катя очнулась от прикосновения чьих-то теплых ладошек. Она  открыла глаза и увидела склоненное над ней  лицо, точнее не лицо (оно было обмотано шарфом), а глаза. Детский голос  раздался у нее над ухом: «Вставай, вставай, замерзнешь». Потом ее стали тормошить, пытались приподнять, но девочка не подавала признаков жизни. «Да она замерзла, - донесся до Катиного сознания чей-то голос. Она силилась что-то сказать, но губы не слушались.

«Живая она, живая, - закричала, как потом оказалось, девочка, которая и обнаружила Катю лежащей в сугробе… Прохожие подняли Катю, а незнакомая девочка, крепко взяв ее за руку, повела за собой. «Пойдем, пойдем, - твердила она, - я тут недалеко живу, вот мой дом».

Дора, так звали девочку, привела Катю в свою квартиру, где было относительно тепло. Топилась печка-буржуйка. От тепла Катя разомлела. Дора налила ей в кружку чаю, положила на стол три кусочка сахара. «Пей, это настоящий чай, как был до войны, брат привез, он у меня на Ладоге водителем работает, им паек выдали».

 Катя пила горячий чай вприкуску и постепенно приходила в себя. Дора оказалась на редкость разговорчивой, рассказала, что живет одна. Мама умерла еще до войны, папа на фронте. Брат наезжает, снабжает продуктами, отоваривает карточки, так и живет. Дора была старше Кати, ей уже было 15 лет.

Дора оставила Катю на ночь. Накормила ее супом, а утром отвела домой, где Катю ждала мамина знакомая. Пока мама болела, Катя жила у нее.

 С Дорой они больше не виделись, но Катя часто вспоминала свою  спасительницу, а мама  благодарила Бога и девочку Дору, которая в трудную минуту пришла  на помощь и спасла ее дочь от неминуемой смерти.

Но судьбе было угодно, чтобы эти две  девочки, две женщины встретились вновь, чтобы уже никогда не расставаться.

Встретились они случайно на обувной фабрике «Скороход», где, как оказалось, долгие годы работали, только в разных цехах. Обеим было уже далеко за сорок. У обеих не сложилась личная жизнь. Катя жила с мамой там же, где и жила, в коммуналке. Дора тоже жила в своей довоенной квартире, в той, в которую много-много лет назад привела умирающую от голода девочку Катю.

Женщины подружились. Дора, вышедшая на пенсию, ухаживала за Катиной мамой, прикованной к постели, дав возможность подруге доработать до пенсионного возраста. Потом слегла Дора, отказали ноги. Сказалось блокадное лихолетье. Когда в начале 1944 года блокада была снята, Дора ушла на фронт. Из родственников – только брат. Но он с семьей жил в Гатчине и не мог ухаживать  за больной сестрой. Ему предложили сдать ее в приют. Но тут вмешалась Катя: «Никакого приюта, я буду ухаживать за ней», - сказала, как отрезала. Зная напористый характер Дориной подруги, брат не возражал. Катя сама придумала немудрые приспособления, чтобы больная могла приподняться с кровати и покушать. К тому времени Катина мама умерла, Катя продолжала работать, мизерной пенсии не хватало на прожитье. Придя с работы, первым делом бежала к Доре, сменить белье, покормить, приготовить еду на следующий день и так целых десять лет.

«И откуда только силы брались, - удивляется баба Катя и продолжает, - мне не раз врачи предлагали сдать Дору в приют, но я дала слово Доре, что никогда ее не оставлю и никуда не сдам».

Умерла Дора у Кати на руках, в своей квартире, в белоснежной постели.

По сей день баба Катя ухаживает за могилой своей подруги, похороненной на Смоленском кладбище, и каждый раз, бывая там, заходит в церковь Ксении  Блаженной, чтобы поставить свечку за упокой  души Доры Афанасьевны Васильевой – коренной  ленинградки, пережившей блокаду.

Бабе Кате самой уже 84 года, но не перестаешь удивляться ее жизнелюбию и оптимизму, ее душевной щедрости, ее духовности, ее благородству и тактичности, всем этим качествам, присущим истинным ленинградцам. Иногда баба Катя приезжает в гости к родственникам в Шумячи. Для них встреча с этой удивительной женщиной – настоящий праздник.

 Ни голод, ни холод не  сломили дух ленинградцев. Они и сегодня, спустя 70 лет после освобождения от блокады, верят, что человек способен выдержать все испытания и остаться человеком.

Л.Бондарева.

819

Оставить сообщение:

Рекламный баннер 900x60px bottom